Григорий Ревзин Последние четыре года это поражение архитектуры в своих правах

Григорий Ревзин: Последние четыре года — это поражение архитектуры в своих правах

Архитектурный критик Григорий Ревзин размышляет о том, почему за четыре последних года в Москве не появилось ни одного заметного здания
Для дальнейшего чтения материалов, пожалуйста, зарегистрируйтесь или войдите.

Архитектурный критик Григорий РЕВЗИН — один из немногих, кто сейчас бьет тревогу по поводу состояния современной и в особенности московской архитектуры. В одном из своих выступлений он даже назвал этот процесс «поражением архитектуры в своих правах». Почему за последние годы в столице не построено ни одного здания, которым архитектурное сообщество с полным правом могло бы гордиться? Об этом — в интервью с Григорием Исааковичем.

 

Мэр не обязан быть фанатом архитектуры

— В одном из своих выступлений Вы пожурили Сергея Семеновича Собянина за то, что в течение четырех лет его «мэрства» в Москве не появилось сколько-нибудь стоящих зданий. Речь идет, конечно, об архитектурных удачах.

— «Пожурил» — слово не из мэрского словаря. Мэр вообще-то не обязан быть фанатом архитектуры, в городе это не первое дело. Он может быть фанатом дорог, социалки, городской навигации, тех же общественных пространств. И это нормально.

Когда-то итальянский премьер Джулио Андреотти заявил, что нам не нужна архитектура (в Италии ее и так много), нам нужны дороги. Итальянские архитекторы его ненавидят. Но сегодня в Италии прекрасные дороги, в особенности в Сицилии, где вместе с премьером работала мафия.

Настоящим фанатом архитектуры был Юрий Лужков . У него чудовищный вкус, и он очень хотел построить что-то выдающееся. Этим объяснялось множество его действий. Думаю, что он и супругу свою, Елену Батурину , сподвиг на создание крупнейшего строительного холдинга, потому что ему самому это было безумно интересно. Результаты спорные.

Офисно-гостинично-культурный комплекс с конгресс-центром «Красные Холмы». 1998 год. Руководитель проекта Ю. П. Гнедовский. По замыслу автора комплекс должен напоминать архитектуру московских монастырей

Сейчас в Москве другая ситуация. Но я бы свои претензии тут адресовал не мэру, а более низовым структурам: столичному департаменту градостроительной политики, Москомархитектуре. К сожалению, сегодня у нас главный архитектор города (согласитесь, величина) имеет достаточно ограниченные полномочия. Он может что-то «поменять в фасаде». Но даже размеры здания — не его вопрос, не говоря уже о функции, местоположении и т.д.

Сергей Олегович Кузнецов , нынешний главный архитектор Москвы, — талантливый профессионал, человек, уважаемый среди архитекторов. Но в административной иерархии он является вторым (даже не первым!) замом Марата Шакирзяновича Хуснуллина .

Теперь смотрите, что получается. Допустим, воплощается в жизнь программа реформирования школы. Ее курирует вице-мэр Леонид Печатников . Школы — это не только программа образования, это еще и типология зданий, которую следует пересматривать под новую программу обучения. В сложившемся протоколе вертикали власти у второго зама руководителя департамента строительства нет возможности обратиться к вице-премьеру по социальной политике. Он не может влиять, тем более координировать работу.

В этом смысле у предыдущего главного архитектора, Александра Кузьмина , было больше властных рычагов. Сейчас слышишь, что Александр Викторович был сильнее. Конечно, Москву он знает как никто в городе, в профессиональном плане я не встречал градостроителя сильнее, но помимо всего прочего он с мэром общался лично, а не через два этажа.

Если мы хотим качественной архитектуры, архитектурному руководству надо добавлять полномочий. И, конечно, повышать статус архитектора. А не смаковать дурацкое определение архитектурного сообщества как «банды фасадников».

 

Наши архитектурные конкурсы — это работа в корзину

— Двигателем архитектуры всегда были конкурсы. В последнее время Вы много пишете о том, что идея архитектурных конкурсов изжила себя. Почему Вы так в них разочаровались?

— Конкурс — это такой формат, который требует, первое, соблюдения каких-то правил, что уже проблематично при нашем скептическом отношении к закону, а второе — конкурс предполагает защиту результата. А что получается у нас?

Допустим, есть победитель. Но его никто не знает, он ни с кем не знаком, у него нет связей, он вообще, например, американец. И что? Его гарантом может стать только главный архитектор города, если он был председателем жюри. Который в свою очередь зависим от «вышестоящего» и всевозможных других влиятельных мнений.

Победа в конкурсе — не аргумент для властных структур и бизнеса. Они это воспринимают просто как некую констатацию факта, очередное архитектурное высказывание. Ну, победил, и ладно, молодец. Строить объект может совсем...






АрхитектураБизнесВластьЖКХИнтерьерНедвижимостьНовостиРазноеСтройматериалыТехнологии

Григорий Ревзин: Последние четыре года — это поражение архитектуры в своих правах | Какие бывают комоды?

Григорий Ревзин: Последние четыре года — это поражение архитектуры в своих правах | Что выбирает Европа: цементобетон vs асфальтобетон

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *