Алексей Гинзбург Сносить старину сегодня становится неприличным

Алексей Гинзбург: Сносить старину сегодня становится неприличным

Внук легендарного конструктивиста делится своими взглядами на использование уцелевшей исторической среды

Для дальнейшего чтения материалов, пожалуйста, зарегистрируйтесь или войдите.

На предстоящем международном форуме 100+ Forum Russia в числе прочего планируется обсуждение мирового опыта работы с культурным наследием и моделей редевелопмента городских объектов. В работе тематической секции примет участие потомственный архитектор и внук легендарного архитектора-конструктивиста Моисея Гинзбурга Алексей ГИНЗБУРГ, который уверен, что объекты культурного наследия — это ресурс, который можно не только превращать в музеи, но и активно включать в современную жизнь городов.

 

Алексей Гинзбург из числа тех немногих, кто специализируется на реставрации объектов культурного наследия. Он — хранитель таких исключительных кейсов, как реставрация здания газеты «Известия» и дома-коммуны Наркомфина в Москве.

Оба проекта уникальны тем, что представляют собой не освоение бюджетных средств согласно утвержденной смете, а кропотливую работу: с одной стороны — с архитектурой здания, с другой — с частным инвестором. Гинзбургу удается бескомпромиссно убеждать бизнес в своих подходах  к реставрации: тотальной, скрупулезной, глубоко исследовательской.

 

— Обычно любые работы на объектах культурного наследия (ОКН) — это только лишняя финансовая нагрузка для инвестора и девелопера. И громоздкая бюрократическая процедура. В чем, по-вашему, может заключаться привлекательность таких проектов?

— Объекты культурного наследия не должны быть мертвым грузом или использоваться в ущерб их исторической ценности. Они должны быть премиальным сегментом недвижимости. Иметь добавочную ценность в том, что являются предметами истории и культурного слоя города. Конечно, памятники современной эпохи ближе нам по своим функциональным и конструктивным особенностям. Их легче использовать для современных целей, способов их использования гораздо больше.

 

— Но ведь для этого нужны большие инвестиции…

— Обычный подход инвесторов — построить новое на месте старого — постепенно претерпевает изменения. Конечно, в глубине души и сейчас инвестору хотелось бы снести любой попавший ему в руки старый или старинный дом, неважно, памятник он или нет. Но сейчас он уже понимает, что высказывать это вслух в приличном обществе не очень хорошо.

Также мы понимаем, что есть некий общественный запрос на то, чтобы жить в сформированной историей среде, которая позволяет нам сохранить нашу идентичность. Понимать, кто мы и что мы. Как раз в этих целях можно и нужно использовать те здания, ту историческую среду, которая еще уцелела.

 

— Вы говорите о сохранении исторической среды, но ведь не везде она подлежит сохранению. Старая городская ткань не состоит исключительно из объектов культурного наследия.

— Ну, если сравнивать реставрацию существующего старинного здания и новое строительство, то последнее, наверное, будет проще во всех смыслах. Здесь инвестиционная привлекательность напрямую зависит от месторасположения проекта, который собирается реализовать застройщик.

 

— То есть все зависит от места?

— Конечно. В 10 километрах от исторического центра или здания можно значительно дешевле взять в аренду землю. И если говорить об инвестиционной привлекательности земли, то инвестиционную привлекательность памятников можно оценивать исходя из того, где они располагаются.

 

— Должно ли государство поддерживать инвесторов, которые берутся за реставрацию, реконструкцию и приспособление исторических объектов?

— Необходима такая политика государства, которая регулирует всю эту систему. В какой-то степени в России она существует, но я пока не видел ни одного успешного примера государственно-частного партнерства в области реставрационного инвестирования.

Я считаю, что у здания должен быть хозяин, собственник. Но этому собственнику следует иметь определенные обязательства перед государственными органами, контролирующими исторические здания, — на предмет, что с ними можно делать, а что нельзя.

Очень часто этот контроль бывает неполным — формулировки оставляют слишком много «возможностей для маневра». В результате возникает странный продукт, который нельзя полностью назвать историческим зданием.

Например, отреставрированный снаружи, но полностью перестроенный внутри. А лет 10 назад было еще круче: здание сносили под предлогом ветхости, а на его месте делали его копию из надежных современных материалов.

Такой подход, в частности, практиковало предыдущее московское руководство. Мне приходилось видеть такие здания: по документам это объект культурного наследия, а по сути — новодел. На мой взгляд, это — нонсенс.

 

— Это называется «воссоздать».

— Ну да, воссоздать. Вопрос определения термина «реставрация» сложный. Это всегда компромисс между новыми элементами, которые появляются в здании взамен утраченных, или конструктивно усиливают какие-то его части, и консервируемыми историческими...






АрхитектураБизнесВластьЖКХИнтерьерНедвижимостьНовостиРазноеСтройматериалыТехнологии

Алексей Гинзбург: Сносить старину сегодня становится неприличным | Кухня: 3 правила хорошего настроения!

Алексей Гинзбург: Сносить старину сегодня становится неприличным | Дороги Ближнего Востока: от науки до практики

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *